December 11th, 2008

Тобрук
  • haeldar

Очередные очерки С. Орлова

А если вообразить себе наиболее типичного представителя этого поколения? Скорее всего, это женщина (мужчины погибли), как минимум сильно за пятьдесят (в семидесятых), знакомая с тяжелым трудом, родившаяся в деревне и, хотя и прожившая и проработавшая большую часть жизни в городе, на заводе, но город и «железки» эти так и не полюбившая и до конца не принявшая. Смотрит она на пиршество заморской брутальной стали, и никакого, понятно, интереса, только тревога и недоумение перед этой материализованной жестокостью. А покажут худенького паренька в кирзачах и пилотке – и сердце сожмётся – «Сынок!» (Иногда кажется, что именно такой вот работящей, простой и немолодой тёткой виделся властям весь народ. Во всяком случае, информационный ряд был во многом «заточен» именно под эту аудиторию, например, «молодёжная» передача, это почти всегда не передача для молодёжи, а программа «презентующая» молодых старшему поколению, показывающая, что «молодежь у нас хорошая», «заветам верна» и т.д.)

"Странный милитаризм"


Ещё одной странной особенностью позднего СССР была его гипертрофированная чувствительность к любой негативной информации. Этот очевидный недостаток системы был, тем не менее, результатом её собственной «информационной политики». Советская пропаганда всё более утрачивала навык интерпретировать негативные факты в свою пользу. На смену обычаю делать из любой проблемы (в том числе являющейся следствием провала политики властей) повод для создания очередной «героической эпопеи» в прессе, пришло тотальное сокрытие всего не только опасного, но даже просто тревожного.

Хрупкий мир

Один из промежуточных выводов из того, что я написал ранее : государство не просто проигрывало в области пропаганды или управления массовым сознанием, фактически оно даже утрачивало навык само-презентации себя перед своими же гражданами (простите за тавтологии). Это обстоятельство выглядит тем более странным, что все средства массовой информации находились в прямом и непосредственном подчинении органов государственной власти. Если принять во внимание то, что «массовидность» пропаганды была очень высока, приплюсовать значение, которое играют СМИ в формировании сознания современного человека, и прибавить к этому специфику общества, где все социальные и экономические институты были полностью государственными или подчинёнными ему (по крайней мере, для большинства дело обстояло именно так), то всё происходившее будет выглядеть именно как поражение, причём, очень тяжёлое.
Как же это произошло? Оставив в стороне версию о сознательной капитуляции, как требующей слишком серьёзных доказательств, пробуем провести сравнение противоборствующих сторон.


Без Бжезинских (Беспомощность пропаганды)